Просто Новый год, салют и неудачное «подержи, пожалуйста».
После взрыва кто-то кричал, кто-то снимал на телефон, а она сидела в сугробе и повторяла:
— Ну всё. Теперь я официально однорукий бандит.
В палате было светло, пахло антисептиком и мандаринами. Катя не плакала. Она смотрела на перевязанную правую сторону и бурчала:
— Интересно, леворуких пианистов берут обратно в музыкалку?
Соседка по палате молча перевернулась на другой бок.
С третьей недели Катя начала украшать перевязку — сперва нарисовала кота, потом динозавра и выпросила автограф у медсестры.
Это был её способ вернуться.
Через три месяца ей выдали протез. Катя назвала его Борис — за то, что он был тяжёлый, как старый рюкзак, и вечно делал всё наоборот. Борис скрипел по ночам, будто храпел. Цеплялся за дверные косяки. Один раз выкинул ложку в мусорку, когда Катя целилась в чашку.
— Ты уволен, — шипела она, — но другого бариста у меня нет.
В кофейне, где она работала, на это уже не обращали внимания. Один клиент — старик с бородой — подарил ей наклейку с пиратом:
— Для Бориса. Пусть будет грозным.
Катя приклеила пирата на локоть и сварила старику капучино с пенкой в форме кота. Он улыбнулся, как будто получил письмо от старой подруги.
Утро начиналось в 6:45. Кофемолка гудела, как самолёт, и Борис вёл себя хуже обычного. Он задел пакет с зернами, высыпал половину, и, будто извиняясь, помог удержать чашку одной точной хваткой.
Катя хмыкнула:
— Ну хоть с похмельем ты справляешься.
К восьми утра она уже не злилась. Борис заработал новый стикер — кофе-боб с ушами.
Иногда она ездила в поликлинику — на настройку.
Однажды он застрял в двери, второй раз — застопорился в момент рукопожатия с врачом.
Катя сказала:
— Всё нормально, доктор. Он просто пассивно-агрессивный.
Медсестра не сдержала смех. Борис — тоже.
Вечером, дома, она рисовала. Борис держал кисть, и это был компромисс:
он не умел гладить кота, но умел накладывать тень под скулами.
На нём уже были: пират, кот, кофе-боб, череп и маленький медведь в свитере.
Катя решила: если соберёт десять — будет премия. Круассан и шампанское.
В кофейне Катю любили не за кофе.
— Борис опять утащил круассан, — говорила она.
Клиент смеялся. Заказывал ещё латте. Один даже спросил:
— А вы когда-нибудь с ним ссорились?
— Каждый день, — пожала плечами Катя. — Но он меня слушается. Иногда.
Она не чувствовала себя героиней. Просто варила кофе, ругалась с Борисом и хихикала, когда он цеплялся за рукав. Иногда шептала:
— Ну ладно, Борис. Ты не такой уж и отстой.
Но завтра не тронь мой кофе.
Почему стоит перечитать
Катя — не абстрактный герой. Она — как тот знакомый, у которого
вечно приключения на ровном месте.
Её Борис с пиратом и кофе с пенкой — это не про протез, а про вкус к жизни после «взрыва».
Прочитай ещё раз. Возможно, где-то в тебе — тоже Борис. Или Катя.
И даже если руки немного не слушаются, жить можно вкусно. И с котом.
Это художественный рассказ, вдохновлённый реальными историями. И да, Борис существует. Только у него пока нет наклейки с медведем.
Загрузка...