Будильник звонит, и первая секунда — тело ещё не решило, кто оно сегодня. Потом решает. Рука тянется к прикроватному столику, где с вечера стоит гильза — не в шкафу, не убрана, просто рядом, как договаривались вчера вечером.
Культя утром другая, чем была накануне вечером. За ночь, пока лежишь, отёк, накопленный за день, немного спадает — то же самое, из-за чего вечером иногда нужно на носок больше, чем утром. Гильза, которая вчера в шесть часов сидела впритык, утром может показаться чуть просторнее. Культя, как и всё тело, просто не статична даже за одну ночь.
Лайнер надевают, пока голова ещё не до конца проснулась — это движение делают не думая, руки помнят его лучше, чем помнит утренний, ещё сонный мозг. Выворачивают, прикладывают к культе, раскатывают вверх без пузырей воздуха под материалом — то же самое движение, что тысячу раз до этого, просто в это утро чуть медленнее, чем будет через час.
Гильза защёлкивается, и звук утром слышится иначе, чем вечером, — комната тише, никто ещё не включил радио, никто не разговаривает. Всего один щелчок, и день уже как будто начался, хотя формально до будильника прошло меньше двух минут.
Первые шаги с утра — не такие, как последний шаг вчера перед сном. Тело ещё не разогналось, координация чуть отстаёт от намерения. Через несколько минут это проходит — тело, как и любое тело, утром раскачивается медленнее, чем днём.
Дальше — обычное утро: зубная щётка, чайник, одевание. Протез уже часть этого утра, как и всё остальное, что делаешь на автомате, пока просыпаешься окончательно где-то между первым и вторым глотком кофе.
