Лере было девять, когда её жизнь разделилась на «до» и «после». Она каталась с друзьями на велосипеде летом 2024 года в Екатеринбурге — обычный день, обычная дорога. Один из друзей, Кирилл, успел затормозить. Лера — нет.
Дальше — больница, реанимация, операция. Тётя Марина Князева, которая теперь заменяет Лере маму, вспоминает тот день коротко: врач вышел и сказал только одно — что девочка жива.
Разговор, которого боялись, и вопрос, которого не ждали
Взрослые долго думали, как сказать ребёнку о потере ноги. Оказалось, готовиться было не к чему — Лера сама почувствовала и сама спросила. Не «почему я», а «смогу ли я играть в футбол».
Это тот случай, когда ребёнок иногда справляется с новостью проще, чем взрослые вокруг него боятся. Тётя говорит, что в семье сознательно не стали относиться к Лере как к «бедной девочке» — не из холодности, а потому что жалость в этой ситуации работает не на пользу, а против.
Возвращение к тому, что любила
Сейчас Лера учится дома, но хочет вернуться в школу — скучает по одноклассникам. Передвигается с протезом и костылями, катается на велосипеде, рисует, читает.
И снова играет в футбол. Тренер спортивного центра, к которому она пришла заниматься, взял её без раздумий — сказал, что не делит детей по ограничениям. На поле Лера старается не отставать от мальчишек, иногда падает, но возвращается. Недавно забила два гола.
Протез у неё пока обычный, механический — не тот, о котором она мечтает («в Индии, говорят, делают самые крутые, когда вырасту — поедем и выберем»). Получить нынешний протез и медицинскую помощь семье помог благотворительный фонд.
Зачем мы об этом пишем
Не для того, чтобы кого-то вдохновить красивой фразой про силу духа. Просто потому что это довольно точный пример того, как выглядит адаптация ребёнка на практике: не одномоментное принятие, а конкретные, обычные вещи — школа, друзья, любимое занятие, которое не пришлось бросать насовсем.
